СТАРООБРЯДЧЕСТВО И СЕКТАНСТВО В СИБИРСКОМ
КАЗАЧЬЕМ ВОЙСКЕ

Со времени своего создания в 1808 г. Сибирское казачье войско было достаточно сложным в этническом и конфессиональном отношении социальным организмом. Заметную часть его населения, как казачьего, так и разночинного, особенно в последние десятилетия существования войска, составляли старообрядцы и сектанты.
Сведения о начальном периоде истории войскового старообрядчества крайне скудны. Впервые примерная численность сибирских казаков-староверов – около 30 человек обоего пола – была указана в статистической отчетности о состоянии войска в 1838 году [1]. В 1840 – 1850-е гг. небольшие общины или отдельные семьи староверов проживали в ряде поселений Пресногорьковской (крепости Становая, Лебяжья, Николаевская, редуты Чистый, Лосев, Селоозерный), Бийской (форпост Антоньевский, редуты Тулатинский, Маральевский) линий и в Кокчетавском внешнем округе в Киргизской степи. До начала 1860-х гг. их официальная численность существенно не менялась: 1843 г. – 73 чел., 1846 г. – 45, 1854 г. – 54, 1861 г. – 47 [2].
Однако применявшиеся в то время войсковым начальством крайне несовершенные методы сбора статистических данных не могли дать достаточно четкого представления о развитии раскола среди сибирского казачества. Кроме этого, можно предположить, что в условиях жестокого преследования староверов и сектантов, проводившихся государством и церковью до начала 1860-х гг., в Сибирском войске помимо легального раскола существовал и раскол тайный, на что указывал Ф.Н.Усов [3]. Не исключено, что число тайных последователей раскола в Сибирском войске могло увеличиться в ходе зачисления в его состав в 1847-1851 гг. крестьян Саратовской, Оренбургской и Тобольской губерний, в ряде волостей которых существовали влиятельные общины староверов. Косвенным подтверждением тому является неожиданное для администрации войска появление (скорее всего – легализация) в станице Акан-Бурлукской Кокчетавского округа в начале 1860-х гг. достаточно многочисленной общины староверов, ставшей за короткое время своеобразным центром войскового раскола. К 1882 г. число старообрядцев в этой станице и в ее поселках Нижне-Бурлукском и Якши-Янгизставском достигло 326 человек [4].
Старообрядчество в Сибирском казачьем войске было представлено как приемлющими священство, или так называемыми «поповцами», так и не приемлющими его, или «беспоповцами». По официальным данным, до начала 1860-х гг. большая часть староверов войска принадлежала к «поповщине», которая в соответствии с классификацией, принятой со времен Николая I, относилась к числу «сект менее вредных». По мнению Синода, это направление в старообрядчестве – «…не ересь, а раскол», «…более церковного сохраняет и более представляет надежды к обращению» в православие. Поповцы признавали необходимость духовенства при богослужениях и обрядах и все церковные таинства. Не желая идти на примирение с официальной церковью, они создали свою церковную организацию.
Долгое время, почти до конца XIX в., общины староверов, приемлющих священство, в Сибирском войске были малочисленными. Например, в 1879 г. в ст. Кокчетавской проживало 15 поповцев, еще 18 – в ст. Николаевской [5]. Ситуация существенно изменилась с середины 1890-х гг., когда в Усть-Каменогорском уезде сформировался достаточно крупный центр старообрядчества, приемлющего священство. Его ядром стали донские казаки, зачисленные в Сибирское войско и поселенные в поселках Ермаковском, Азовском, Пьяноярском и др. В дальнейшем численность поповцев росла и за счет переселявшихся на войсковую территорию староверов-крестьян. Так, общины последних, водворенные в Павлодарском и Усть-Каменогорском уездах (в районе станицы Павлодарской и поселков Подстепинского, Малонарымского и Малокрасноярского), в 1905 г. уже насчитывали 435 человек. Общая же численность староверов, приемлющих священство, в войске в этом году составила 880 чел., в 1908 г. – возросла до 1058 чел., а в 1914 г. – достигла 1197 чел. [6].
В конце XIX – начале XX вв. поповцы в Сибирском войске были представлены так наз. «окружниками», «раздорниками», а также беглопоповцами, небольшая община которых появилась в начале 1902 г.
С 1846 г. в поповщине существовало два основных направления: поддерживающие Белокриницкую старообрядческую иерархию, одним из центров которой стала Московская старообрядческая архиепископия, и беглопоповцы, не признававшие ее и формировавшие свой клир из «беглых» попов, т.е. перешедших к ним из официальной православной церкви. В 1862 г. руководство Московской старообрядческой архиепископии для утверждения единства верования своих последователей приняло «Окружное послание единыя, святыя, соборныя, древлеправославно-кафолическия церкви» [7]. Закрепленный в послании отказ от ряда положений, наиболее осуждаемых православной церковью, свидетельствовал о тенденции к примирению с официальным православием. Оставшиеся различия между официальной церковью и Белокриницким согласием сводились лишь к обрядовой стороне. Появление «Окружного послания» привело к расколу внутри сторонников Белокриницкой иерархии на принявших его – «окружников», и отказавшихся его принять – «раздорников».
Раздорники занимали отрицательную позицию по отношению к официальной православной церкви, утверждая, что в ней царствует Антихрист, а также отстаивая ряд обрядовых особенностей. Формальное примирение двух сторон произошло только после собора 1906 г., решением которого «Окружное послание» было отменено.
В 1902 г. из 541 старовера, приемлющего священство, окружники составляли 25 чел. (1 военный отдел), раздорники – 469 чел. (3 военный отдел), беглопоповцы – 47 чел. (2 военный отдел). Подавляющее большинство поповцев – 490 человек – принадлежали к казачьему сословию. В последующие годы численность поповцев в войске увеличивалась преимущественно за счет раздорников. В 1905 г. на их долю приходилось 831 чел. из 880 староверов, приемлющих священство [8].
Беспоповцы в Сибирском войске принадлежали к «поморскому толку», который являлся наиболее умеренным течением среди староверов, не приемлющих священства. Его последователи были убеждены, что официальная церковь совратилась в «латинство», а в мире царствует Антихрист. Поэтому беспоповцы отрицали православную церковь и священство. Служители культа в поморском толке – избираемые общинами наставники – не имели священнического сана. Поэтому поморцы исключили из религиозных служб молитвы и действия, предписываемые церковными уставами священникам, а также ввели в жизнь своих общин ряд культовых действий, предусмотренных православными канонами для исключительных случаев. Не случайно старообрядчество поморского толка было отнесено Синодом к числу «вредных сект». В отличие от радикальных толков беспоповщины, поморцы признавали допустимыми молитву за царя и браки.
Характеризуя жизнь поморских общин в Сибирском войске, Ф.Н.Усов писал: «В среде здешних раскольников нет той нетерпимости и религиозной ненависти, которыми характеризуют раскол. Они легко сходятся с православными, ведут жизнь скромную, трезвую, трудовую и неуклонно исполняют с другими все лежащие на казачьем населении повинности; в среде их нет деятельных расколоучителей; молодежь в раскольничьих семействах следует вере своих старших родственников уже не в силу убеждения, а лишь бы не возбуждать стариков против себя и только пока находятся на их глазах» [9]. Руководителями поморцев, которые крестили и исповедовали членов общин, были местные казаки. Войсковое начальство отмечало, что «…истых начетчиков в поселках нет, толкование книг берут на себя грамотные раскольники, которые и выступают на молитвенных сборищах…» [10].
В 1830-40-е гг. несколько семей казаков-поморцев проживало в ряде поселений 4 полка (крепости Лебяжья, Николаевская, редуты Чистый, Лосев, Селоозерный). В 1860 – 1870-е гг. общины поморцев появляются в некоторых станицах и поселках Кокчетавского и Петропавловского уездов (ст. Акан-Бурлукская, пос. Нижне-Бурлукский, Якши-Янгизставский, Аиртавский, Сандыктавский, Айдабульский, Новомихайловский, Казанский). В 1878 г. в войске насчитывалось 406 поморцев, причем подавляющее большинство из них приходилось на ст. Акан-Бурлукскую.
К началу ХХ века их общая численность почти не изменилась: в 1902 г. число поморцев среди войскового населения достигло 440 человек, 409 из которых были казаками [11]. Подобная ситуация объясняется тем, что значительная часть староверов-беспоповцев Кокчетавского уезда в начале 1890-х гг. стала последователями секты «Духовных христиан нового духовного Израиля».
В 1890-е гг. в Сибирском казачьем войске появляются общины «духовных христиан» – христововеров, духоборов и молокан. Эти старые русские секты, признанные Синодом «вреднейшими», объединял ряд общих черт. Православному вероучению они противопоставили требование исповедания веры «в духе и истине», т.е. свободно-творческого понимания веры как способности и долга каждого верующего удовлетворять свои духовные запросы, совершенствуя собственный разум, чувства, поведение. Церковную организацию они заменили общинами единоверцев, не знающими деления на клир и мир, сплоченными на началах равенства и взаимопомощи.
Первые общины «Духовных христиан нового духовного Израиля», по утверждению войскового начальства, появились в среде староверов-беспоповцев Кокчетавского уезда в начале 1890-х гг. Эта секта была одним из течений христововерия (хлыстовства). Основой ее вероучения являлось представление о возможности прямого общения человека со «святым духом», возможности воплощения бога в наиболее праведного из людей, который становился таким образом «Христом». Библия толковалась христововерами «духовно», аллегорически. Основным авторитетом в вопросах веры считались проповеди «христов». В отличие от других сект, христововеры сохранили видимые связи с православием: их собрания начинались православными молитвами, многие члены секты посещали церкви, соблюдали посты.
В конце 1830-х гг. христововерие разделилось на несколько течений, одним из которых стал так наз. «Израиль». Его приверженцы рассматривали себя в качестве избранного народа «Израиля», которому суждено было возвести на земле «царство Божие». Когда в конце 19 в. после смерти своего руководителя-«Христа» «Израиль» распался, часть сектантов объединилась в «Новом Израиле». Как и многие религиозные течения, выступавшие вначале с протестом против церковной иерархии, но приходившие, в конце концов, к традиционному церковному устройству, «Новый Израиль» оформился в своеобразную церковь с неограниченной властью руководителя [12].
И «Израиль», и «Новый Израиль» имели многочисленных последователей в ряде казачьих областей (Донской, Кубанской, Терской). Вероучение этих сект требовало подчинения властям и разрешало военную службу. В решениях съезда последователей секты, прошедшего в 1905 г. в Ростове-на-Дону, было записано: «Мы верные сыны царя и Отечества; отбываем все требы, установленные законом, а так же и воинскую повинность, уважаем начальство, нуждаемся в покровительстве закона от насилия и несправедливости; мы не принадлежим ни к какой мятежной партии, по нашему вероучению, всякое возмущение против государственного строя и крамолы – противны Господу» [13].
В 1894 г. общины «Духовных христиан нового духовного Израиля» в Сибирском войске объединяли 136 чел. Возникнув в казачьей среде, эта секта продолжала оставаться преимущественно казачьей. Так, в 1907 г. из 555 ее членов, проживавших исключительно в станице Акан-Бурлукской и поселках Якши-Янгизставском и Нижне-Бурлукском, 540 были казаками [14].
Подавляющее большинство духоборов и молокан – представителей других старых русских сект – среди населения Сибирского войска составляли переселенцы-разночинцы.
Духоборы считали себя «борцами за дух». Они полагали, что в мире извечно происходит борьба духовного (последователи Авеля) с плотским (последователи Каина). Духоборы считали себя последователями Авеля, избранным народом, который призван осуществить братство в духе божьей правды. По их учению, православная церковь с ее обрядностью, таинствами, иерархией являлась извращением веры и отвергалась. Бог понимался духоборами как пребывающая в мире «премудрость», «любовь», и в этом качестве он присутствовал в верующем человеке. Место Библии заняли у них псалмы, исполняемые на молитвенных собраниях и объединенные в так наз. «Животную книгу». У духоборов существовал культ руководителей секты, которые выработали учение о вселении в них духа «самого Христа». Управление делами общины принадлежало мирской сходке стариков. Для духоборов были непозволительны клятва, присяга и ношение оружия.
Секта молокан вышла из духоборческой среды и так же отрицала православную церковь, ее таинства и обряды, но их вероучение носило более умеренный характер. Они проповедовали идею «спасения верой», что означало, с одной стороны, отказ от любых посредников между богом и человеком, а с другой – требование этики «добрых дел». Труд и взаимопомощь трактовались как основные добродетели. Молокане признавали Библию, рассматривая ее как единственный источник веры, однако, каждый верующий имел право на ее самостоятельное толкование. Религиозный культ у молокан был упрощен, и сводился к молениям в обычных домах, во время которых читались тексты из Библии и пелись молитвы. Руководителями секты являлись выборные пресвитеры. Молокане требовали от своих последователей почитания властей, узаконили моление за царя, однако не признавали его помазанником божьим. Кроме этого они учили избегать выполнения законов противоречащих, по их мнению, Святому Писанию, например, законов о военной службе и о присяге.
Первое упоминание о существовании в Сибирском войске духоборов и молокан относится к 1897 году, когда в 1 и 2 военных отделах появились их общины, объединявшие 318 чел. В официальных войсковой статистике лишь однажды – в 1900 г. – их численность была зарегистрирована раздельно – 137 духоборов и 1331 молокан соответственно [15]. В последующие годы эти сведения указывались в одной графе.
Уже с 1902 г., духоборы и молокане становятся самой многочисленной из всех групп староверов и сектантов, проживавших в войске. Своего пика – 5365 человек – их численность достигла в 1908 г. К 1915 г., в связи с переселением части молокан в другие районы Степного края, этот показатель уменьшился до 4040 чел. [16].
Своеобразным центром молоканства являлись несколько станиц 2 военного отдела – Николаевская, Омская, Черлакская, в районе которых к концу 1900 г. поселилось 1262 последователя этой секты. В 1908 г. их число в этом районе войсковой территории возросло до 5026 чел. Местная власть была вынуждена мириться с переселением в Степной край в целом, и в войско в частности, этих последователей «вреднейших» сект, так как нуждалась в качественном колонизационном ресурсе. Это нашло свое отражение в характеристике молокан, данной войсковым начальством: «…Молокане – люди с большими хозяйственными навыками, в массе обладающими примерным упорством в труде, народ трезвый, добронравный, опрятно живущий и, как большинство нынешних раскольников, вовсе не фанатичны и не уклоняются от общения с людьми иных обрядов и религиозных воззрений» [17].
По некоторым данным, последователями молокан стала и некоторая часть сибирских казаков: в 1898 г. их было 215, в 1907 г. – 188 человек [18]. Если это не ошибка, заложенная в сведениях станичных атаманов, не разбиравшихся в сути сектантских вероучений, то подобное не исключено. Эти казаки могли быть приверженцами молоканства «донского толка», возникшего еще в начале XIX в. Этот толк отличался восстановлением обрядности и таинств, близких православным, подчинением властям без каких-либо ограничительных условий, молением за них. Его приверженцы не уклонялись от военной службы и признавали присягу.
Другой группой сект, получивших распространение среди войскового населения, были протестантские секты (баптисты, евангельские христиане, штундисты и др.).
Баптизм получил широкое распространение среди немецких колонистов Юга России и Поволжья во второй половине XIX в. Разделяя общехристианские догматы о троице, божественном происхождении Христа и др., баптисты вместе с тем отрицали роль церкви как посредницы между богом и людьми и проповедовали принцип «оправдания верой». Единственным источником веры ими признавалось Священное Писание. Баптисты отвергали иконы, церковные таинства, многие христианские праздники. Богослужения у них были заменены молитвенными собраниями. Крещение баптисты рассматривали как обряд, символически демонстрирующий сознательную веру человека, поэтому они требовали принятия крещения верующими во взрослом возрасте. Обращение в баптизм было обязанностью как специальных проповедников, так и рядовых баптистов.
Очень близким к баптизму было вероучение евангельских христиан, которые придавали исключительное значение проповеди Евангелия и полностью отрицали обрядность.
Почти одновременно с этими сектами в России появился штундизм – сектантское течение, возникшее среди русских и украинских крестьян под влиянием протестантов и сочетавшее в себе элементы протестантизма и вероучения духовных христиан.
Последователи протестантских сект появляются в Сибирском войске в конце XIX в. В 1900 г. численность баптистов составила 405 чел. (395 из них расселились во 2 военном отделе). Штундисты также проживали преимущественно на этой части войсковой территории. Их общины существовали в районе станиц Николаевской, Омской и Черлакской. Например, вблизи поселков Волчьего, Степного, Курганского Николаевской станицы в 1901 г. поселилось 206 штундистов [19].
Сведения о войсковом старообрядчестве и сектантстве войсковое начальство получало из нескольких источников: от представителей Омской епархии и станичной администрации. Станичные атаманы, указывая численность сектантов на подведомственной им территории, нередко не могли «…точно установить признаков религиозного искажения» и выяснить принадлежность переселенцев к той или иной секте или толку. Паспорта последних не всегда имели соответствующие данные. Были случаи, когда переселенцам-штундистам с целью избежания возможных преследований удавалось в местах выхода получить документы о принадлежности к «менее вредным» сектам.
Поэтому составить картину о динамике численности и соотношении всех групп староверов и сектантов в составе войскового населения очень сложно. Кроме того, в войсковой статистике не существовало единых оснований для разделения сект на «родственные» блоки. Например, «Духовные христиане нового духовного Израиля» на основании практики, сложившейся в середине 1890-х гг., когда других сект в Сибирском войске еще не было, до 1906 г. показывались в графе «не приемлющие священства» вместе со староверами-поморцами. Но и с 1906 г. сведения о них не объединялись с данными о близких к ним молоканах и духоборах, а вносились в графу «другие секты».
Исключение составляет 1902 год, когда местными властями была дана, пожалуй, самая развернутая на тот момент характеристика войскового старообрядчества и сектантства: старообрядцы, приемлющие священство – 13,1 %, старообрядцы-беспоповцы – 10,6 %, «Духовные христиане нового духовного Израиля» – 5 %, молокане – 46,2 %, баптисты и штундисты – 8,9 %, другие секты – 16,2 % [20].
До конца 1890-х гг. среди войсковых староверов и сектантов преобладало казачье население. Доля разночинцев в их среде резко возрастает с начала ХХ в. в ходе массового переселения в край крестьян из Европейской России. Темпы ее роста были велики. По нашим подсчетам, только за один 1900 г. этот показатель составил 250 %, в 1906 г. – почти 70 %, в 1915 г. – более 32 %. Если в 1896 г. доля казаков среди староверов и сектантов Сибирского войска составляла 95 %, то уже в 1900 г. она уменьшилась до 39,9 % , а в 1915 г. – сократилась до 21,6 %. При этом нужно отметить, что в 1 военном отделе старообрядчество и сектантство оставалось почти исключительно «казачьим», во 2 военном отделе оно изначально являлось «разночинным». В 3 военном отделе достаточно многочисленные староверческие и сектантские общины имели как казаки, так и разночинцы (при некотором преобладании последних с 1906 г.).
Серьезной борьбы со старообрядчеством и сектантством в Сибирском казачьем войске не велось. Это можно объяснить несколькими причинами. Во-первых, относительной немногочисленностью их последователей среди войскового населения.
Во-вторых, умеренностью взглядов, отсутствием в их среде проявлений религиозного радикализма. В официальных отчетах отмечалось, что случаи, когда родители-староверы не противились посещению их детьми православных храмов, не были редкостью. В имевших место в конце 1890-х гг. единичных случаях «совращения в раскол» войсковое начальство не видело серьезной угрозы православию. Некоторое увеличение численности староверов и сектантов в войске происходило, практически, исключительно за счет естественного прироста и переселений. С их стороны не было отказов подчиняться властям или выполнять все положенные повинности, и в первую очередь, самую главную для казаков – воинскую повинность.
В-третьих, для начала серьезной миссионерской деятельности на территории войска просто не было необходимых кадров. Омская епархия на протяжении многих лет не могла обеспечить Сибирское войско не только миссионерами, но даже достаточным числом простых приходских священников. Большинство церковных приходов состояло из нескольких поселков, раскиданных на большом расстоянии, и, как отмечали современники, «…церковную службу и священника казаки видят редко» [21]. Например, в конце 1880-х – начале 1890-х гг. жители трех крупных казачьих селений Кокчетавского уезда – станицы Лобановской и поселков Аиртавского и Чалкарского, несмотря на наличие в каждом из них своего православного храма, были вынужденно объединены в один приход. Всеми тремя храмами заведовал один настоятель Лобановской церкви, который совершал богослужения в этих селениях по очереди – один раз в месяц (и это при том, что в поселке Аиртавском существовала община староверов) [22]. Правда, определенный надзор за деятельностью крупных общин староверов и сектантов все-таки осуществлялся. Так, в пос. Новомихайловском, где проживало более 150 поморцев, «…для постоянного наблюдения за действиями расколоучителей» в конце 1890-х гг. был поставлен местный казак Григорий Песковецкий [23]. Однако такие агенты заменить собой священников, конечно же, не могли.
Политика веротерпимости, провозглашенная в манифесте 17 октября 1905 г. сняла прежние запреты и ограничения, касавшиеся старообрядчества и сектантства.
В целом, в ходе массовых переселений в Степной край в конце XIX - начале XX вв. структура населения Сибирского казачьего войска приобретала все более сложный характер. Сословная и этническая пестрота войскового населения дополнялась его конфессиональным разнообразием, и в первую очередь, за счет роста абсолютной и относительной численности староверов и сектантов. Их доля среди казаков и разночинцев войска возросла с 0,38 % в 1894 г. до 3,56 % в 1912 г. Общая численность староверов и сектантов к началу 1916 г. достигла 8336 чел. [24], делая их накануне социальных катаклизмов 1917 г. заметной частью войскового населения.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Государственный архив Омской области (ГАОО). Ф.67. Оп.1. Д.367. Л.280.
2. ГАОО. Ф.6. Оп. 1. Д.288. Л.10-11; Ф.67. Оп.1. Д.453. Л.15, 17-18, 22-24, 28об.-31; Д.496. Л. 264об., 266об., 271, 280об.; Отчет военного министерства за 1860 и 1861 гг. // Военный сборник. – 1863. – № 12. – С. 542.
3. Усов Ф.Н. Статистическое описание Сибирского казачьего войска. – СПб, 1879. – С.86-88.
4. ГАОО. Ф.67. Оп.1. Д.1597. Л.4-4об.
5. ГАОО. Ф.67. Оп.1. Д.1306. Л.90-91, 387-388.
6. Отчет о состоянии Сибирского казачьего войска за 1905 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1906. – С.14-15; Отчет о состоянии … за 1908 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1909. – С.18; Отчет о состоянии … за 1914 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1915. – С.16.
7. Никольский Н.М. История русской церкви. – М., 1988. – С.331.
8. Отчет о состоянии … за 1902 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1903. – С.30; Отчет о состоянии … за 1905 год… – С.13. С 1906 г. в войсковой статистике окружников и раздорников стали показывать в одной графе – «раскольники, приемлющие священство», что, по-видимому, было связано с их фактическим объединением, произошедшем в этом году.
9. Усов Ф.Н. Указ. соч. – С.88.
10. Отчет о состоянии … за 1897 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1898. – С.12.
11. Отчет о состоянии … за 1902 год… – Приложения. Ведомость № 6.
12. Малахова И.А. Духовные христиане. – М., 1970. – С.23.
13. Там же, С.25.
14. Отчет о состоянии … за 1894 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1895. – С.26; Отчет о состоянии … за 1907 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1908. – Приложения. Ведомость № 2.
15. Отчет о состоянии … за 1897 год… – С.12; Отчет о состоянии … за 1898 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1899. – С.85; Отчет о состоянии … за 1900 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1901. – С. 35.
16. Отчет о состоянии … за 1914 год… – С. 16.
17. Отчет о состоянии … за 1900 год…– С.37; Отчет о состоянии … за 1908 год…– С.18.
18. Отчет о состоянии … за 1898 год…– С.85; Отчет о состоянии … за 1907 год…– Приложения. Ведомость № 2.
19. Отчет о состоянии … за 1900 год… – С. 35; Отчет о состоянии … за 1902 год… – С.31.
20. Отчет о состоянии … за 1902 год…– С.30. К числу «прочих» сект отнесены евангельские христиане, меннониты и др. Процентное соотношение подсчитано нами.
21. Россия. Полное географическое описание нашего отечества. – СПб, 1903. – Т.18. Киргизский край. – С.190.
22. ГАОО. Ф.67. Оп.1. Д.1597. Л.4-4об.
23. Отчет о состоянии … за 1897 год…– С.12.
24. Отчет о состоянии … за 1915 год. Часть II (гражданская). – Омск, 1916. – С.13.